— Господи! Женщина соблазнила меня, и я пал, — продекламировал Граймс.

— Кто сказал это, сэр?

— Его звали Адам. Задолго до тебя и даже до меня. Продолжай.

— Ничего приятного не было, сэр. В смысле, когда я курил. Мы курили, передавая трубку друг другу. Мне казалось, я вдыхаю нечто от нее, а она — от меня. Мы дышали чем-то жидким, текучим, будто это был не дым. Теплая, сладкая, шелковая жидкость. Мы так и курили, и одновременно занимались… еще кое-чем, — Плесхофф густо покраснел. — И другие вокруг нас делали то же самое. Необязательно девушка с парнем. Девушки с девушками, и парни с парнями. Свет постепенно угасал и становился таким красноватым, как кровь. Но мне не было страшно. Было… тепло и… уютно. Раздавался звук, будто бьется сердце. Возможно, я слышал, как бьется мое собственное сердце, или ее сердце, или сердца всех нас. Мы были так близки, мы двое, и мы все. И…

А потом — оргазм. Вроде бы все как обычно, но… как бы сказать слова поточнее… Вы можете представить оргазм как взрыв, не просто вспышка, а взрыв? А потом я начал медленно, очень медленно падать в темноту. Глубокую бархатную теплую темноту…

— И что дальше?..

— А потом наступило утро. Почти все, кто был в комнате, проснулись. Наверно, это все выглядело отвратительно — голые люди спят вповалку на полу, рассвет только забрезжил… Но я не чувствовал никакого отвращения. Мне было хорошо как никогда, просто на удивление. И всем остальным тоже — понятия не имею, откуда я это знал, но это было так. Кто-то сварил кофе — я никогда раньше не пил такого вкусного кофе. Аромат такой, будто зерна только что обжарили. А сигаретой можно было наслаждаться, как самой лучшей сигарой. Мне очень хотелось остаться и позавтракать вместе с остальными, но нужно было возвращаться на корабль. Ведь мы должны были улетать. Итак, я вернулся на корабль. Я чувствовал себя восхитительно — я был на вершине мира, на вершине всех миров. У меня любое дело само собой ладилось.