— Вы меня удивляете, мистер Биллинхарст.

Биллинхарст вздохнул.

— Все вы, астронавты, одинаковы. Как будто для вас нет врага злее таможенника. Наверно, вы думаете, что я прыгаю от счастья, когда кто-нибудь из младших офицеров попадается на контрабанде?

— Я об этом просто не думал, — отозвался Граймс. — Лучше скажите мне, кто залетел на сей раз? В порту стоит один-единственный корабль — «Мандрагора Приграничья». Если мне не изменяет память, самым тяжким преступлением, которое вменяли кому-либо из ее команды, — это попытка пронести на борт бутылку шотландского виски, которой не оказалось в декларации.

— Никого из них я не обвиняю, коммодор.

— Неужели?

— Не я издаю законы, коммодор Граймс. Но моя прямая обязанность — следить, чтобы их соблюдали. Правительство постановило, что импорт определенных предметов роскоши облагается налогом, и определило, какой объем товаров пассажиры и члены экипажа могут ввозить беспошлинно. Но к нарушению вышеперечисленных пунктов — и вам это прекрасно известно — я отношусь достаточно снисходительно.

Граймс неохотно согласился.

— Обычно мы закрываем глаза на то, что ребята провозят выпивку или сигары — для себя. Мы тормозим их только в тех случаях, когда товар явно куплен на продажу.

— Гхм.

— Коммодор, некоторые товары запрещены к ввозу. Вы много путешествовали и знаете, что во многих мирах к наркотикам такое же отношение, как у нас к табаку, алкоголю… или даже чаю или кофе.

— Франциско… — заключил Граймс.

— Да, Франциско. Я читал об этой планете, но у меня не возникло никакого желания ее посетить.

— Странный мир. Половина ее жителей сделала из религии опиум, а другая превратила опиум в религию.

— Хорошо сказано, коммодор. Значит, я могу не напоминать, что наркотики, а в особенности галлюциногены, запрещены в Мирах Приграничья.