Олесь оторвал голову от подушки и медленно сел. Прежде чем встать, он внимательно осмотрелся по сторонам. Ровные, гладкие, выкрашенные в голубой цвет стены. Странная, грубоватая металлическая кровать, зачем-то прикрученная к полу. Рядом находилось мягкое кресло, а на нем в аккуратной стопке — штаны, рубаха и трусы. Все совершенно белого цвета. Только сейчас русич понял, что полностью обнажен, и его одежда куда-то пропала. Быстро одевшись, Олесь поднялся, потянулся и громко произнес:

— Итак, я на космическом корабле.

Испуганный своими собственными словами, он тотчас сел на кровать. В этой фразе все было чужое — и речь, и смысл. Нет, юноша прекрасно его понимал, но откуда взялись эти слова? Русич отчетливо помнил тот поход к Ижоре. Стремительная атака, сражение, рубка и шведский рыцарь, закованный в блестящие латы. Вот от поворачивается, и Олесь молниеносно бьет мечом ему в голову. Но Господи, что за адская боль в левом боку...

Новгородец задрал рубаху и увидел свежий, заживающий рубец. Итак, все ясно — швед его тоже достал. Непростительная оплошность для воина такого класса. А что затем? Больше воспоминаний не было, но русич это знал и так. Его подобрали ученые Алана и перенесли в свой космический корабль. Без всякого сомнения, они спасли ему жизнь. Вряд ли новгородские лекари смогли бы его вылечить, да и потеря крови была очень большой. Но вот вопрос — зачем столь могущественной цивилизации понадобилось спасать простого русского дружинника? Это загадка!

Олесь снова встал и сделал несколько шагов по своей каюте. Никаких ручек, замков. Как землянин ни всматривался — дверь так и не обнаружил. Невольно юноша пришел к мнению, что он здесь не гость, а пленник. И именно поэтому его держат взаперти.

— Вот проклятье, — выругался молодой человек, усаживаясь в кресло.

Резко нахлынувшая волна гнева и неуверенности прошла. Теперь он попытался более взвешенно осмыслить свое положение.