— У меня есть просьба. Я хочу умереть стоя.

Несколько секунд Ким молчал, глядя в глаза осужденному. Вообще-то подобное не положено, на этот счет существуют определенные инструкции…

Осужденный ждал, и Ким согласился. В конце концов, это ничего не меняло.

— Хорошо, — сказал он. — Можете стоять.

— Спасибо. И не затягивай с этим, хорошо? — Осужденный повернулся к нему спиной, глубоко вздохнул и взглянул на лампочку. Это потому, что здесь нет солнца, — понял Ким.

Он не стал затягивать — подняв оружие, выстрелил осужденному в затылок. Колени мужчины подогнулись, он мешком рухнул на пол.

— Давай, зови врача, — нетерпеливо произнес мрачный охранник. — Стемнеет скоро.

Ким спрятал оружие в кобуру, нарочито неторопливо застегнул ее. И лишь после этого открыл дверь.

— Стив… — Он взглянул на прислонившегося к стене медика. — Зайди…

На то, чтобы констатировать смерть осужденных, Ларсену понадобилось совсем немного времени. После этого он молча расписался в бумагах, свои подписи поставили также Ким и охранники. Получив назад бумаги, оба охранника быстро ушли, следом ушел и Стив. Постояв еще несколько минут — здесь хорошо думалось, — Ким нажал кнопку звонка и вышел, прикрыв за собой дверь. Об остальном позаботится похоронная команда.

На посадочной площадке главного корпуса Департамента Наказаний было тихо и пустынно, большая часть сотрудников уже разъехалась. Многие спешили в Большой театр, билеты наиболее отличившимся работникам выдали еще загодя. Говорят, сегодня на премьере будет сам Император…

Отсюда, с высоты сто десятого этажа, город был как на ладони. Взглянув на быстро темнеющее небо, Ким поежился — было холодно. Их перевели на летний комплект одежды еще три недели назад, но холода вернулись, приходилось терпеть. Ким не протестовал — устав есть устав, его нарушение ведет к расхлябанности и разгильдяйству, а от них уже недалеко и до беды.