– Честно говоря, не знаю, – ответил я. – И не узнаю до тех пор, пока вы без утайки не выложите мне всю правду. Будете говорить?

– Но я вам уже все сказал! – взревел он раненым зверем. – Господи, что еще вам надо, чтобы вы мне поверили?!

– Вы тут нарассказывали массу небылиц, почерпнутых, как я понимаю, из бульварных книжонок… Вся эта белиберда – насчет того, что вы якобы почувствовали в момент взрыва вашего спейсера ужасный удар, боль, потом пролетели сквозь какой-то светящийся туннель… голоса ангелов… жизнь после смерти… и вот вы – здесь… Хутов, все это чушь собачья! Имейте в виду: мне, полковнику спецслужбы, надлежит быть материалистом и атеистом и считать, что мертвые не возвращаются.

– Послушайте, полковник, – с неожиданным спокойствием проговорил Климент Хутов. – Вы же сейчас передо мной валяете дурака. На самом деле вам все известно. Вы прекрасно знаете, что воскрешение из мертвых возможно – во всяком случае, я наверняка не первый, кого вы допрашиваете после его смерти. Просто вы вбили себе в голову, что куда проще обвинить человека в разных преступлениях… дезертирстве, попытках террора… предательстве, наконец… чем признать тот факт, что Пришельцы способны каким-то образом не только оживлять погибших, но и возвращать их на Землю…

К сожалению, Хутов был прав: он был не единственный, кого задержали на Земле после гибели в далеком космосе. Первые необъяснимые «возвращенцы» объявились с началом крупномасштабных боевых действий. Отчасти по этой причине и была создана наша спецслужба. На первых порах работать было очень трудно. Лишь единицы из потока «возвращенцев» добровольно обращались в полицию или к нам после своей «гибели». Остальные либо пускались в бега, скрывая от всех свое чудесное «воскрешение», либо в крайнем случае тайно возвращались к своим семьям, обзаводились новыми документами и жили себе как ни в чем не бывало – во всяком случае, пытались жить, как прежде, хотя при подобной жизни в подполье они наверняка сталкивались с массой трудностей.