Тогда Гал придал себе максимум того обаяния, на которое был еще способен, и пошел на второй заход. При этом ему пришлось продемонстрировать диспетчеру свой кард и поведать кое-что из своей краткой, но героической биографии.

Но у девушки за стойкой, видимо, было не сердце, а микросхема. Вежливо-равнодушным тоном она ответствовала в том духе, что ничем не может помочь – тем более добровольному самоубийце, так рвущемуся вернуться в пекло космической войны.

Гал ударил кулаком по стойке, при этом больно ушиб костяшки пальцев, и, пожелав собеседнице успехов в рукоделии, резко развернулся на каблуках.

– Постойте, лейтенант, – сказала ему в спину диспетчер. – Знаете, вроде бы готовится к отправке спецрейсом в район Сатурна один военный транспортник, но возьмут ли они на борт пассажиров и когда он отправится – я не знаю…

– А… – начал было Гал, но девушка не дала ему договорить.

– И учтите: я ничего не решаю, – сказала она.

– Кто же все знает и все решает? – спросил Гал.

– Попробуйте пробиться к военному коменданту космопорта.

– «Пробиться», – усмехнулся Светов. – Это что – считается у вас подвигом?

– Ну, для таких героев, как вы, это, разумеется, пустяки, – насмешливо проговорила диспетчер. – Желаю успешного полета!..

Три секунды спустя она подняла глаза от экрана и очень удивилась, обнаружив, что Гал все еще торчит перед стойкой.

– Спасибо, – сказал ей Гал. – А насчет вязания – не принимайте близко к сердцу, это я так… То есть я действительно желаю вам связать что-нибудь хорошее… в общем, вы меня поняли?

Он понял, что окончательно запутался, смутился и быстро зашагал через зал.

А все-таки она в чем-то права, думал он, озираясь в поисках информационных указателей, которые, подобно нити Ариадны, привели бы его к всезнающему и всемогущему военному коменданту.