Сад, конечно, выглядел теперь иначе. Здание можно возвести по старому проекту, изготовить столы и шкафы по памятным образцам, а дерево так не вырастишь, оно живое и потому неповторимо. Тридцать четыре года назад, когда Марк возвратился домой, сад был совсем молодым, не похожим на прежний. Правда, за минувшие годы яблони разрослись, и теперь глаз не улавливал отличий – помнилось только, что в дальнем углу вместо яблонь была соколятня. Первых соколов на Тхар привез отец, в подарок матери, происходившей из рода Соколовых, но с той поры пернатые охотники размножились и хоть не одичали вконец, но в человеческой заботе уже не нуждались. Марк не захотел возводить соколятню заново – птицы и так к нему прилетали, стоило лишь позвать.

Если вернуться к жилищу, то самой большой переменой в нем являлся дон Оливарес, кибернетический дворецкий. Определенного облика он не имел, если не считать кристаллов, вмонтированных в обогреватели, фризер, Сашину кроватку и входную дверь. Зато у дона Оливареса были руки, уши и глаза в каждой комнате и каждом закутке, он командовал кухней, камином, ванными и гардеробной, чистил, готовил еду и напитки, заведовал энергоснабжением и выполнял обязанности секретаря. Дорогое устройство и редкое для планет Окраины… Марк выписал его с Земли, когда родилась Александра, и дон Оливарес присматривал за малышкой, пока ей не ввели дыхательный имплант. Обычно эту несложную операцию делали юным тхарам на четвертом году жизни.

Теперь Сашке стукнуло двенадцать, и более непоседливой девицы в городе было не сыскать. Марк очень без нее скучал, без нее и без Майи. Они с женой расставались редко; он летал с Майей на Землю, Гондвану и Ваал, когда случались там ее вернисажи, она тоже его не покидала, если долг Судьи звал Марка в путь, в дальние миры Фронтира. Но в последние годы он чаще странствовал один: оставлять Сашку без материнской опеки не хотелось, брать с собой – тоже; Фронтир был неподходящим местом для детей.