- Смотри, не окосей, - шутливо пихнул его в бок Ерофей.

- Ну гёрлы здесь у вас, ну, гёрлы! - восторженно выдохнул Гермес. - Нимфы, Нереиды, Хариты… - и вдруг запнулся, уставившись на шедших навстречу трёх девчонок с ногами чуть ли не от шеи, одетыми в такие «мини», что листок на голом Гермесе выглядел «макси».

Глянул Гермес на яркие губки-бантики, и хотел уже восхищённо цокнуть языком, но тут же захлопнул рот: прелестные губки разом выдули огромные разноцветные пузыри. Ерофею такое не в новинку, а вот Гермес чуть чувств не лишился и панически нырнул за спину приятеля. Девицы продефилировали мимо, как шагающие монументы, даже глазом в сторону парней не повели, сосредоточенные на втягивании опавших пузырей обратно.

- О, богиня Гера! О мать моя, Майя! - запричитал Гермес, обхватив ладонями голову. - Что это было? Горгона-Медуза не столь безобразна, сколь сии жёны, подобные Эриниям, богиням проклятия в мрачном Аиде! Что это с их устами, какой недуг их одолел?

Ерофей расхохотался:

- Да жвачку жуют. Думают - крутые девахи, такие, мол, и нравятся. А того не понимают, дуры лопоухие, что нам, парням, совсем другие нужны, - он вздохнул: Изольда с параллельного экономического курса, девушка, которая нравилась Ерофею, тоже обожала жвачку.

Гермес почесал задумчиво горбинку носа и сказал:

- Что-то мне расхотелось гулять. Давай вернемся.

Ерофей пожал плечами, мол, как скажешь, и они зашагали к дому.

- Ты что? Испугался? - осведомился Ерофей у олимпийца.

- Нет, но как у вас говорят…

- … я не трус, но я боюсь? Так что ли? - подсказал Ерофей.

- О, да! И ещё: не тот герой, который говорит, что не ведает страха, а тот, что сумеет страх преодолеть. Правильно я выражаюсь?