Утром следующего дня меня ждал шок. ВСЕ блюдечки были пусты, что говорило как о размере мышиной армии, так и неуемном аппетите этих маленьких зверушек. Я прошелся по «Оптику», надеясь обнаружить хоть один труп поверженного противника. Зря надеялся. Никого! Зато по всем помещениям царил разгром. Проклятые мыши объелись яду, окосели, и принялись буянить! Прогрызенные коробки с фотопластинками (боящимися, кстати говоря, света), сброшенная с обеденного стола на пол тарелка и, на закуску, изъеденный отнюдь не молью мой рабочий халат, висевший в стенном шкафу.

Поражение было полным и бесповоротным! Эти твари с удовольствием жрали наш яд!..

Еще месяц мы терпели шуршание под полом, сбитые схемы голографирования, и объеденные фотопластинки (желатиновая эмульсия пришлась мышам даже больше по вкусу, нежели яд). Всеми, даже Гришей, вынужденному теперь не забывать на столе свой ежедневник с неимоверно вкусной обложкой, овладело отчаяние. Спасение пришло неожиданно, в лице инспектора СЭС, пришедшего с одной лишь целью, оштрафовать нас хоть за что-нибудь. Он то и рассыпал по всем углам помещения какой-то особо сильный яд, сравнимый, разве что, с упоминавшимся уже зарином.

Мыши стали гибнуть на следующий же день — фирменная отрава СЭС делала свое дело гораздо лучше, чем липа, купленная в магазине. Мы ликовали! Ликовал даже шеф, который теперь, правда, побаивался водить клиентов на экскурсию по «Оптику» из опасений что те наступят на почившую с миром мышь.

Победе в этом тяжелом бою был даже посвящен один из пунктов шуточного приказа, выпущенного в честь 10-летнего юбилея фирмы: