― Ривалдуй ― Запсена сын, студент с Лигера—Столбового. Как детишки?

― У меня детишек нет, ― сообщил декан уныло. ― Вы с какого факультета?

― С историко—театральной экспертизы! ― возликовал Ривалдуй. ― Театровед!

― Гигант? ― осведомился декан.

― Это я гигант, ― вдруг предупредительно выступил из—за шкафа пухленький маленький студент в очках. ― Пупель Еня. Тоже, знаете, со Столбового.

― Земляк! ― воскликнул Ривалдуй.

― Оставьте меня, ― ответил Пупель Еня и важно поправил очки в матерчатой оправе. ― Я наказан, но прошу меня ни с кем не путать.

― Ах ты, батюшки, беда: совсем забыл!.. ― всполошился декан. ― Девятый час человек в углу стоит. Не устал? ― заботливо поинтересовался он.

― Я же гигант… ― вздохнул Пупель Еня. ― Гигант полового бессилия… Между прочим, эти ваши наказания меня до гигантизма и довели. Где это видано, чтоб человек неделями из угла не вылезал?! У нас на Столбовом…

― Ты только не сердись, ― предупредил декан. ― А то я тоже рассержусь. И ― всё тогда… Вы понимаете, ― обернулся он к Ривалдую, ― студент темноты боится. А как же история театра, тьма веков?!. Вот я его в темный угол и ставлю, чтобы привыкал. А он сердится, говорит, что все равно боится. Тут уже сержусь и я. Ну, боишься все?

― Боюсь, ― пробасил гигант и заплакал. ― Я в космонавты уйду. Ну вас с этим театром.

― В космонавты… ― мечтательно повторил Ривалдуй.

― Инн—дэ? Вы тоже ― боитесь темноты? ― подозрительно спросил декан.

― Нет, ― с чувством отозвался Ривалдуй. ―Я боюсь завтрашнего экзамена.

― Вот для того—то я вас и позвал, ― со значеньем сообщил декан.

«Мать честная!.. ― подумал Ривалдуй. ― Значит, драка не при чем? Вот и влип…»

― Мы тут насчет методы размышляли… ― начал декан. ― Как бы все поинтересней, как бы это, значит, так… О хронопрочешизме не слыхали?

― Нет, ― сознался Ривалдуй.