Наконец, когда я уже почти отчаялся ждать и собирался идти на поиски, кусты раздвинулись и навстречу мне вышел самый настоящий богатырь: плечи широкие, доспехи — стреле не пробить, меч за спиной двуручный, в поводу коня ведет, богатырского красавца, коих свет не видывал, а за поясом кошель висит, и сквозь него шкатулка проглядывает, такая знакомая-знакомая, еще бы, на своих плечах три дня и три ночи ее в мешке протаскал… Глянул богатырь направо, глянул налево и прямо на меня уставился, а конь его с Малиновки глаз не сводит, ухмыляется так, плотоядно-плотоядно. Бедная лошадка за моей спиной так и сжалась вся. И вот говорит (богатырь, не конь):

— Куда путь держишь, добрый молодец?

— Я же писал, к дракону…

— Писал, не писал, — отмахнулся богатырь, убедившись, что по сторонам никого нет. — Ты тут мне шутки шутить не вздумай, нам, богатырям, читать не положено! Мы, былинные герои, высоким слогом разговариваем, подвиги совершаем, а писульки читать — пусть разные хлюпики вроде тебя занимаются!

— Так ты что, не читал? — уточнил я.

— Читать-то я читал, — окончательно убедившись, что мы одни, отмахнулся богатырь. — Только ты запомни, чтоб об этом ни слова! Давай, парень, по порядку — что у тебя за проблемы? Злой отец-некромант послал на верную смерть, убить дракона, а если справишься, пообещал, как помрет, тебе трон завещать, я верно излагаю?

— Вроде того, — кивнул я.

— И ты хочешь, чтоб я, Тиналис-богатырь, герой легендарный, тебе в этом деле несколько поспособствовал? Типа умирать не хочешь, а вот от трона не отказался бы, да не знаешь, как дракона завалить?

— В точку!

— И надеюсь, понимаешь, что подвиг богатырский — это хорошо, да вот кушать богатырям тоже хочется, и не репу родную, а икру заморскую? И что богатыри пьют не брагу ядовитую, а эльфийские вина предпочитают? И что хоть от нас, богатырей, принцессы все, как одна, без ума, но без доброго вознаграждения свое сердце предпочитают принцам со дворцами отдавать?