Он во всем любил порядок и терпеть не мог импровизаций.

— Слушаю вас.

Мужчина приосанился.

— Понимаете, — волнуясь, начал он. — Тут такое дело. У меня дома есть аквариум. Не очень большой. Ведра на три. В основном гуппёшки, парочка тернеций и эти… Впрочем, вам, наверное, неинтересно.

— И давно вы разводите рыбок? — спросил Александр Андреевич, пытаясь показать, как он быстро умеет вникать в суть вопроса.

— Развожу? — удивился Виктор Кириллович. — Нет, они мне достались по наследству. От брата. Он переехал на Сахалин в прошлом году и оставил аквариум мне. А сам я в этом ничего не смыслю. Но не выбрасывать же!

— Согласен.

— Ну, вот, — продолжил осмелевший немного человек. — Показал он мне, как их кормить, как воду менять. Ерунда, в общем. Я утром перед работой им насыплю из банки, приду вечером домой — ещё порцию. Собственно, дальше этого мои отношения с ними не заходят.

— Так.

— А тут как-то на днях телевизор у меня сломался. Я уже и посуду помыл, и в магазин сходил. Дай, думаю, посмотрю, чем они там без меня занимаются. Не зря же мой брат ими увлекался. Гляжу и ничего не понимаю. Всё, вроде, как обычно: травка, там, камушки. А на дне — город.

— Какой город?

— Маленький такой. На первый взгляд, из песка. Но я сачком-то его ткнул, а он стоит, не рушится.

Мужчина замолчал, и Александр Андреевич, пользуясь передышкой, скрестил на животе руки и вытянул трубочкой губы.

— Кто, вы говорите, у вас там в аквариуме живет?

— Гуппи. Тернеции.

— А улиток нет?

Лицо Виктора Кирилловича вытянулось от догадки.

— Вы полагаете?

— Всё может быть. Так что там с нашим городом?

— А, ну да, — спохватился Виктор Кириллович. — Растёт он. Теперь-то мне и самому интересно стало. Каждый день наблюдаю. Темпы у них, я вам доложу, стахановские. В сутки — по два этажа, а то и три. Но выше девятиэтажек они почему-то не строят. Как закончат одну высотку, так рядом другую начинают.