— Мама говорит, что оборотни намного дольше живут. Это правда?

— Я откуда знаю?

— Но вы же, госпожа Ядвига, оборотень!

— Ты что, спрашиваешь меня о моем возрасте? — я рассердилась и непроизвольно зарычала. Мальчишка поспешил исправиться:

— Нет… да… Я только… А папа говорит, — принц спешно придумал новую, как ему показалось, тему для разговора: — что король Буренавии Мирмидон хочет стать оборотнем, чтобы жить подольше. Но королева Ефрасея и придворные маги ему запрещают.

— Буренавец, — протягиваю я скептически, показывая, что даже такой профессиональный оборотень, как я, не чужд пониманию сложной человеческой натуры: — что ты хочешь — у них на севере зимы холодные, долгие, смотришь, как метель сугробы наметает — всякая чушь в голову лезет…

Мы с принцем внимательно изучаем развешенные на стенах полотна разнообразных художественных школ, степенно сравнивая достоинства пейзажей, портретов и натюрмортов. И вдруг…

Мимо нас пробежало что-то небольшое, локтей двух с половиной ростом, зелененькое, чешуйчатое, с редкой шерсткой на плюгавенькой голове, с оттопыренными острыми ушами и равномерно-пронзительно визжащее. Его высочество вежливо спросил меня, что это.

Компактное, чешуйчатое, зеленое, ушастое и громко орущее пронеслось мимо нас в обратную сторону.

— Гоблин. Чучело стоит в коридорчике рядом залом Минорных Магических Народностей: понимаешь, алхимики никак не договорятся, куда ж его определить. Магическими способностями, кроме надоедливости, гоблин не обладает. А ставить его в зал куда-нибудь к разумным существам — немного стрёмно. Чучело все-таки…

Гоблин промелькнул мимо нас в третий раз.

Патологически вежливый и самоубийственно любопытный ребенок заинтересовался моим компетентным мнением, является ли гоблин разумным существом.

Гоблин проскочил мимо нас в четвертый раз. От крика и топота закачались картины, вазы и инициировалось дребезжание статуэток.