Мальчик проглотил мою речь с восторженно-любопытным выражением лица. Бедненький, как он живёт с такой мордочкой! Несчастный малыш! Угораздило ж ребенка родиться с таким пытливым личиком, что каждый второй встречный неминуемо возжелает его обмануть! наверное, родной отец с чистой совестью врет ему по четырнадцать раз на дню, а мама, боясь чрезмерно оправдать ожидания восторженного сына, не рискует лишний раз зайти, поцеловать спящее в кроватке чадо!

Хотя, если подумать, может, она не успевает — в те четыре часа, которые ребенок отводит себе на отдых?

От этих мыслей о судьбе ребенка я растрогалась.

— Ладно, золотые будешь должен. Пойдем.

* * *

И мы отправляемся в поход по ночному музею. Под ногами у нас скрипят черепки:

— Обрати внимание на пол: мы идем по осколкам фарфора, произведенного в Вечной империи Ци во времена династии Ян, — сухим тоном дипломированного историка я принимаюсь комментировать экспозицию. — Вот здесь — династия Мян, тут — династия Фу. Упавшее зеркало — образец искусства династии Пинг. В этой витрине — образцы брабансского фарфора, который по своим качествам значительно уступает цинскому…

— Тогда зачем его выставили в музее? — задает справедливый вопрос ребенок, и я рассудительно отвечаю:

— Наверное, чтобы на фоне брабансского наш родной кавладорский фарфор выглядел поприличнее.

Мальчик внимательно рассматривает на витрину, в которой фарфоровые пастушки пасут фарфоровых овечек, и соглашается.

— Так как, говоришь, тебя зовут? — ненароком интересуюсь я, попутно комментируя собрание геологических пород из Тривернских гор с северо-востока Кавладора.

— Арден.

— Арден, Арден… Какое-то знакомое имя… Так, кажется, какого-то короля звали? Тебя что, в честь него назвали?

— Ну да, — ответил ребенок, покраснев от смущения. — В честь папиного дедушки…