Открывшееся перед нами помещение не было похоже ни на одно цивилизованное жилище. Здесь не было ни уютных кресел, ни лавок, укрытых мягкими шкурами или ковриками, не горел огонь в камине — хотя бы потому, что камина не было. Зря — в горах прохладно, и мы с Далией мечтали согреться.

В помещении присутствовали столы, хаотично размещенные вдоль стен. Прямо в столешницах какой-то шибко «умный» мастер зачем-то наделал кнопок, рычажков и клавиш, покрытых странными закорючками; над столами, в стенах или специальных держателях, были закреплены странные стеклянные черные пластины, а от них волочились гибкие черные кишки, которые скрывались где-то в стене. Я проверила — за стеной обнаружился ящик. У ящика нашлись вполне цивилизованные, похожие на гномьи, винтики, я их открутила и обследовала содержимое. Ничего, достойного внимания — какие-то блестящие штучки, переключатели, кнопки, хаотичное смешение проводков, ведущее наружу, к другим железным, стеклянным и каким-то непонятно из чего сработанным штуковинам. На всякий случай я пощелкала, постучала по всему, до чего могла дотянуться, серебряным половником, но ничего не произошло. Вернулась к Далии.

Она внимательно рассматривала обнаруженный ею блокнот. Вполне обычный блок из склеенных листков, которым таинственный обитатель странного уродливого жилища пользовался. Но почему-то записи делал не понятными рунами, а совершенно идиотскими пиктограммами и иероглифами.

— Интересно, что это? — подумала Далия, и, чтоб лучше размышлялось, уселась на краешке стола.

Практически сразу же откуда-то из-под крыши… нет, сверху… нет, отовсюду сразу раздался жуткий завывающий звук, стеклянные пластины ожили, и на них замелькали совершенно потрясающие картинки. Я даже оторопела от неожиданности! Конечно, изображениям не хватало академической изысканности, которую так ценят мастера живописи Фносса или Кавладора, но, например, господин Бобри из Фраскарона, как мне рассказывал директор Королевского Музея, любит шокировать зрителя подобными цветовыми экспериментами…