— Может быть, хорь смеющегося чернокнижника? — осторожно поправляет мальчик. Я спешу внести поправки:
— Нет, увы. Когда какой-то умник из Университета королевства Ллойярд придумывал название бедняге, он заметил сначала хозяина хорька. А уж потом, когда состоялись похороны, обнаружили, что хорек постоянно хихикает…
— Чьи похороны? — округляет глаза мальчишка.
— Ну, зоолога, естественно! Чернокнижники живучие, а хорьки увертливые… А вот видишь этого зверя, черного с белыми полосками на спине и пушистым хвостом? Хорь-хохотун. Смеется еще чаще. Правда, из-за чрезмерной пахучести так и не был одомашнен, поэтому причины его смеха до конца не выяснены… А посмотри-ка лучше сюда. В этом футляре сконцентрирована самая примечательная энтомология — жуки, скорпионы, бабочки, стрекозки, шершни, муравьиные львы… Красивые, правда?
— Красивые, — вежливо соглашается мальчик. При виде энтомологический раритетов он морщится — заставляя меня в который раз за мою длинную профессиональную карьеру ночного сторожа задуматься, почему ж люди так не любят безобидных и симпатичных таракашек? Может, они просто не пробовали по-настоящему вкусных?
Впрочем, на остальную фауну мальчик реагирует гораздо живей, а уж на экспонаты гномьих, эльфийских, кентаврийских и человеческих культур — тем более. Раззадорившись искренним интересом принца к познанию окружающей реальности, я пришла в хорошее расположение духа. И захотела показать Ардену самые лучшие экспонаты своего музея.