По-разному вели себя сослуживцы.

Покоритель женских сердец Митька Дрынов решил не терять времени даром. Он тихонько включил фонарь на каске, выудил из глубокого кармана куртки глянцевый порножурнал и, увлеченно листая его, уже расстегивал другой рукою ширинку. Вот кем оказался великий мышуйский бабник! Уж не придумал ли он всех своих однодневных подружек? Африканыч в задумчивости подлетел совсем близко, попал в луч света от фонаря и только в этот момент осознал, что видит предельно отчетливо: и руки свои, и ноги в ботинках, и туловище в шахтерской робе. А в следующую секунду Митька, словно почуяв что-то, задрал голову кверху и прошептал вслух:

– О, Господи! Это знак. Видно, пора мне жениться…

Африканыч поспешил ретироваться. И тут же наткнулся на другого персонажа. Атеист Кирюхин перепуганный до смерти кромешной тьмой, достал невесть откуда маленькую иконку, запалил перед нею свечку и молился истово, как послушник. Увидав Африканыча, и он совсем не испугался, а наоборот расплылся в блаженной улыбке да и продолжил молитву, обращаясь теперь непосредственно к душе старого шахтера.

Африканычу сделалось неловко, и он полетел дальше.

И кто ж это такой скрюченный сверкает голыми ягодицами? Ну, конечно, самый здоровый на свете передовик производства Терентий Задвигайло. Африканыч вспомнил, как тот частенько отлучался куда-то, стараясь исчезать незамеченным, а теперь вот воспользовался темнотой, да и присел почти там, где стоял, видать, невтерпеж стало – о как схватило живот от раздельного питания! Терентий тоже увидал ангела, но посмотрел жалобно и равнодушно, не до того ему было…

И тогда Африканычу сделалось как-то совсем грустно. И полетел он обратно, к собственному телу. А тут и свет дали. Опасность миновала.