Абрам Гедеонович распахнул массивную стальную дверь и просеменил внутрь просторной комнаты, больше напоминавшей бункер. В ней не было ни одного окна, и, что больше всего поразило Валентина, в ней не было ни малейшего намека на электричество! Комната освещалась факелами, развешанными по стенам, и трепетными язычками свечей, торчащих из серебряного канделябра, стоящего на старомодном письменном столе у противоположной от двери стены, неподалеку от камина. Рядом с подсвечником лежали раскрытый журнал и взведенный арбалет, заряженный короткой стрелой. Всю стену справа занимал огромный ковер, а на ковре… у Валентина перехватило дух при виде мечей, боевых топоров, секир и алебард, развешанных на нем. На стеллажи с манускриптами и рукописями, располагавшимися вдоль левой стены кабинета, он даже внимания не обратил. Его заворожило оружие. Так заворожило, что парень застыл у порога, не в силах оторвать глаз от этой красоты.

— Ваша фигма умеет подбигать сотгудников, — добродушно захехекал старичок, усаживаясь за письменный стол. — Чую потомственного воина. Пгоходите, молодой человек, пгоходите, но гуками тгогать не гекомендую.

— Нас интересует один амулет, — сразу приступила к делу Дарья, — наш сотрудник вам его сейчас опишет…

Валентин переступил порог, и… за его спиной с грохотом хлопнула стальная дверь, завыла сирена — и тут же свистнула стрела. Юношу спасла спецназовская выучка. Он успел рухнуть на пол, пропуская арбалетный болт над собой.

— Аргарыэрз!!! — взревел старый еврей, выскочил из-за стола и начал торопливо перезаряжать арбалет.

— Да ты что, свихнулся, старый хрен?

Выхваченный из дамской сумочки пистолет уперся в лоб хозяину антикварной лавки.

— Грахдезойжиргиз! — Арбалет был уже перезаряжен, но под дулом пистолета направлять его на Валентина Абрам Гедеонович не решился.

— Говори нормально, я еще плохо понимаю ваш язык, а ты к тому же окончания глотаешь! — приказала Дарья.