Атлет отбросил его, как котенка, простым небрежным взмахом руки, но прежде чем Валентин отправился в полет вместе с пиджаком противника, на его волосатой груди он заметил нечто напоминающее медальон с гравировкой на крышке в виде какого-то странного крылатого существа — то ли дракона, то ли летучей мыши, заключенной в пентакль. Юноша летел метра три, пока не поцеловался с асфальтом. Сгруппироваться, как их учили в спецназе, он успел, и все было бы хорошо, если бы не бордюр тротуара пешеходной дорожки, на который его смело, да прямо затылком, со всего размаху! В глазах на мгновение потухло. Бывший спецназовец закопошился на асфальте, вслепую шаря по земле руками. Ладонь нащупала ребристую рукоятку пистолета, выпавшего из пиджака, и судорожно сжала ее.

— Ну, гады! — прохрипел Валентин, — сейчас я вам устрою!

Парень сел на асфальт, протер глаза, восстанавливая зрение. Оно вернулось быстро, толчком, хотя видел он все уже словно сквозь кровавый туман. Ситуация на поле боя после его вмешательства изменилась, но не намного. Сраженный ударом камня в висок атлет уже поднимался. Готовы к очередному нападению были и его подельщики. Валентин поднял пистолет и выстрелил, практически не целясь. Он был уверен, что не промахнется, и не ошибся. Из спины одного из нападавших, толчком выплеснулась кровь.

— Твою мать! — прошипел подстреленный юношей атлет.

Эхо выстрела прокатилось по двору. В светящихся окнах дома зашевелились занавески, и это послужило сигналом к паническому бегству, но какому! Все трое, включая того, кто должен был бы лежать хладным трупом, — Валентин был уверен, что пуля пробила его сердце насквозь, — как кошки по дереву взбирались по отвесной стене двенадцатиэтажного дома, а за ними по той же стене шустро ползла их преследовательница.

— Что, не нравится? — крикнул Валентин, с ужасом чувствуя, как голос почему-то слабеет. По спине потекло что-то теплое.