Гефест ехидно улыбнулся:

— Ни о чем, старый осел, и не подозревает… И боги-заговорщики весело заржали.

— Как всегда, сами прохлаждаются, а мне, значит, самую сложную работу выполнять, — недовольно ворчал Гефест, решительно шагая полутемными коридорами Олимпа.

Свой путь божественный изобретатель держал в рубку космического корабля. Гефесту очень не хотелось застать там сейчас самого Зевса, но заговорщику повезло.

Двери в главное помещение звездолета бесшумно разошлись в стороны, и Гефест, облегченно вздохнув, шагнул в сердцевину корабля.

Никаким Зевсом в рубке даже и не пахло.

На полу у кресел пилотов валялись две пустые бутылки из-под амброзии и надкушенный бутерброд.

— Ага! — Гефест удовлетворенно потер мозолистые ладони.

Раскладка клавиатуры бортового компьютера располагалась перед креслом второго пилота. Заговорщик небрежно ткнул пальцем в одну из клавиш.

— Да, штурман, я вас слушаю, — раздался под потолком рубки приятный женский голос.

— Первый штурман, — недовольно поправил машину Гефест, располагаясь в удобном кресле второго пилота. — Бортовой компьютер, я хочу изменить курс корабля, — несколько небрежно заявил божественный кузнец, накручивая на указательный палец кучерявую бороду.

— Вы же знаете, что это невозможно, — деликатно отозвался женский голос. — Полномочия менять курс космического корабля имеет только его капитан.

— Зевс?

— Да, именно.

— А я, значит, не могу? Компьютер молчал.

— А если я скажу тебе, что Зевс уже давно не отвечает за свои поступки, что он в своих действиях неадекватен?

— Вы хотите сказать, что он сумасшедший? — удивился бортовой компьютер.

— Ну конечно же!

— Что ж, в этом случае должность капитана переходит к первому штурману звездолета.

— То есть ко мне?! — торжествующе произнес Гефест. — Поправка 3899 межзвездного кодекса.

— Все верно, — подтвердил приятный женский голос, — но я не вижу никаких доказательств в пользу вашего весьма сомнительного заявления.