Мы встретились у метро «1905 года» и прошли до набережной пешком, чтобы Пашка посвятил меня в наши планы.

- Ты, главное, молчи, - увещевал он, и в том заключался центральный момент замысла. - А я расколю Викентия. Не таких ломали. Он против меня, если хочешь знать, ещё пацан. Я и с мэрами водку пил, и с губернаторами.

Что правда, то правда.

И, надо сказать, у него получилось. Без сучка, без задоринки. Или Викентий Иванович действительно был попроще, чем показался мне, или Пашка применил к нему какое-то новое психотропное оружие - пациент сдался уже минут через пять.

Бегло просмотрев черновики договора и технического задания, Викентий Иванович со скукой промолвил:

- Двадцать тысяч драхм.

Сумму он назвал колоссальную, поэтому меня чуть Кондратий не хватил, когда Пашка неправдоподобно, как в опере, рассмеялся загробным басом и сказал:

- Это несерьезно. На хорошую многоэтажку не хватит.

Откуда у него эти цифры? Но расчет оказался верным.

- Я такие вопросы не решаю, - признался Викентий Иванович и засмущался, как-то совершенно по-девичьи.

- Ну, так в чём вопрос? - вцепился в его оголённое горло Пашка, почуяв кровь. - Веди к главному.

Что-то завертелось в зиц-председательских мозгах, зашуршало, заскрипело, и он, наконец, доложил:

- Завтра буду у него на планёрке. Вопрос подниму.

- Вот и аиньки, - похвалил его Пашка. - Ты, стариканище, деловой мужик, оказывается. А всё прикидывался скромным да тихим.

Викентий Иванович проглотил грубую похвалу и тут же спохватился:

- А материал-то есть достойный? Образцы какие-нибудь? К нему лучше не соваться с пустыми руками.

Ну, тут уж настала моя очередь. Рассказал я ему в красках о своей плантации. Слегка этих самых красок прибавил. А как же! Лёгкий орнамент из лжи правде только на пользу. Пашка с энтузиазмом поддакивал и даже несколько раз ввернул слово «оазис», характеризуя участок.