Викентий Иванович, по моим прикидкам, должен был валяться в обмороке или, на худой конец, в ногах у Антона Юрьича, умоляя не губить. Но он излучал одно лишь спокойствие, словно январский сугроб.

Антон Юрьич посмотрел на скромно сидящего Пашку, будто увидел его в первый раз.

- А это кто? - ткнул он пальцем.

- Мой коммерческий директор, - придумал я на ходу.

- Значит, тебе восемьсот драхм в месяц, ему - семьсот. Нет, пожалуй, шестьсот.

- Восемьсот, - поправил его наглый Пашка. - Шестьсот у меня второй помощник получает.

Колобки напряглись на стульчиках, а Викентий Иванович проявил, наконец, первые признаки инфаркта. Но ничего дурного не произошло.

- Обоим по восемьсот! - рубанул Антон Юрьич.

С этим никто уже спорить не смел.

***

Доедая шашлык, я неаккуратно махнул в сторону рукой, и от моей неосторожности графинчик с водкой упал на бок, разливая содержимое на лакированную поверхность. Может, оно и к лучшему. Всё-таки, пятый уже. Или шестой?

Пашка тупо проследил глазами за благоухающим ручейком и сказал:

- Подведём некоторые итоги.

Я отложил шашлык и вытер, насколько это получилось, губы салфеткой.

- Да.

Пашка перевернул свою руку ладонью вверх, и я понял, что он сейчас начнет загибать пальцы.

- Нас взяли на работу. Это первое. - Мизинец склонился к ладони. - Мы не знаем, что это за работа. Это второе. - Загнутыми оказались сразу два - безымянный и средний. - Мы не знаем, сколько долго она продлится. Это третье. - Перед моим носом восстал крепко сжатый кулак. - Какой вывод из всего этого следует?

Я не знал, и мое незнание было не просто написано у меня на лице, но вырублено топором и залито лаком. И Пашка продолжил сам.

- Будем трудиться, - сказал он. - Изо всех, данных нам природой сил. По мере возможности форсируя планы. В особенности финансовые.