Одеться — никакой спешки, никакой неряшливости, одежда человека должна быть в гармонии с внутренним миром, дисбаланс тут недопустим. Проверить, как положено, газ, воду, электричество, чтоб все было выключено а окна закрыты. На всякий случай, убедиться, что ничего не забыл — сумка с документами, ключами и очками, кошелек, лекарства, без которых уважающий себя пожилой человек не должен выходить из дома.

Лишь проделав весь этот ритуал, ровно в семь тридцать можно идти. Закрыть за собой замки, две штуки, верхний и нижний, спуститься с третьего этажа старого сталинского дома во двор. Никаких лифтов — тут лифта вообще не было, но даже если бы и был, пользоваться ими — лишь здоровью вредить и подвергать себя необоснованному риску.

— Утро доброе, Иннокентий Аполлинарович! — поздоровалась с ним сидящая на лавочке у парадного старушка, чье «дежурство» начиналось с шести утра и продолжалось до восьми вечера.

— Доброе, Магдалина Иосифовна.

— Слышали, как ночью скорая приезжала? — не отставала старушка. — Это к Соловейкину. Забрали, увезли…

— К Диме? Господи боже мой, что творится, сначала Богдан Кириллович, теперь Дмитрий, мой старый друг и соратник… — с ноткой трагизма в голосе воскликнул Иннокентий, хватаясь за сердце.

— Это все давление! И магнитные бури! И эта современная молодежь, что творит, что творит! Всю ночь пели и аморальничали под окнами! — тоном эксперта заявила старушка, которая точно знала причину всех старческих хворей.

— Не говорите! — покачал головой Иннокентий. — Вот мы в их времена… Да и старость не радость… Проведаю сегодня Диму в больнице, спрошу, что там, да как, вдруг какая помощь нужна…

— Обязательно проведайте! Вы среди нас — самый боевой, до сих пор каждый день на работу ходите!

— Так на пенсию разве проживешь… Вот при коммунистах было…