— Восьмой месяц идет.

— По-вашему, по-неуставному, «соловей» получается… Не хватило тебе, салага, главного. Знаешь чего?

— Никак нет.

— Правильного мудрого командования, опирающегося на опыт и ум, вот чего! Именно благодаря мудрому командованию наша армия непобедима!

— А я думал, наша армия непобедима лишь потому, что она действует вопреки логике и здравому смыслу, — вырвалось у Коли.

— Вот именно! Как ты сказал?!

— Э… Действуя в соответствии с логикой и здравым смыслом, — невинно «повторил» солдат,

— Молодец! Не такой пропащий… каким выглядишь с первого медосмотра. — Палваныч по-отечески похлопал парня по плечу.

Лавочкину пришло в голову, что Дубовых иногда не грех невинно разыгрывать. «Начнем прямо сейчас!» — постановил Коля.

— Разрешите обратиться, — сказал он.

— Валяй.

— Товарищ прапорщик, есть проблема. Вас ведь никто за мной не посылал, верно?

Солдат понимал: командование полка отправило бы в погоню отнюдь не снабженца.

— Ну да, я проявил личную инициативу, — подтвердил Колины догадки Палваныч.

— Тогда с точки зрения комполка вы являетесь таким же самовольщиком, как и я…

Дубовых, не раздумывая, вцепился в горло Лавочкина.

— Ты кого, гнида, дезертиром назначил?!

Получилась комичная картина: коренастый злобный коротышка трясет за шею долговязого парня. Коля даже нагнулся.

— Я… Ни… чего… та… кого… не… говорил!.. — прохрипел он, мотая русой головой.

Чуть ослабив напор, прапорщик проорал в самое лицо жертвы:

— А что же ты, ерш сортирный, говорил?!