– Значит, трех…

– Нет, дяденька, четырех.

– Один у тебя уже есть.

– Кто?

– Я.

– Вот здорово! Дяденька, погоди.

Осель остановился и в полном обалдении уставился на золотой, который плюхнулся в его раскрытую ладонь.

– Это задаток, дяденька.

– Да-а-а… с тобой не соскучишься… гм-м-м… хозяин. Слушай, большая просьба. Не зови меня дяденькой. Зови просто Осель.

– Хорошо, дяденька.

Осель посмотрел в синие наивные глаза нанимателя, тяжело вздохнул:

– Ну пошли остальных нанимать, хозяин. Только ты слушай меня и особо кошелем-то не тряси. Там, куда мы идем, народ ушлый. С твоим прикидом и так проблемы будут. Даже стража не поможет.

Осель окинул взглядом элегантный костюм юродивого, начищенные до зеркального блеска башмаки. Сам он был одет гораздо проще. Грубые холщовые штаны, заправленные в старые, потертые сапоги, серая, не первой свежести рубаха, поверх накинут коричневый дорожный плащ.

– Хотя… со мной не тронут. Только лишнего не говори. Предоставь это дело мне.

– Угу.

Надежным местом оказался дешевый трактир, приютившийся в городских трущобах на окраине, в котором собирались все сливки общества славного города Гувра: воры, проститутки и другие подозрительные личности, промышлявшие преимущественно разбоем.

– Я туда не пойду, – остановился Стив.

– Почему?

– Мне дяденьки стражники велели туда не ходить. Там нехорошие дяди собираются. И ты не ходи. Они тебя плохому научат.

Осель почесал затылок.

– Меня уже не научат. А ты уши ладошками заткни и нехороших дядей не слушай. К чистому грязь не прилипнет, – опять вздохнул он, бросив сочувственный взгляд на хозяина.

Стив послушно закрыл уши ладонями.

– Да я ж фигурально выразился, – переполошился Осель, осторожно отжимая ладони нанимателя от ушей. – Просто старайся никого не слушать, и все.