В гробовом молчании прошло минуты две. Обычно ребята всегда замолкали, когда на их любимую скамейку покушался кто-то чужой, да еще так не вовремя. И обычно незванный гость начинал чувствовать себя не в своей тарелке и быстро уходил.

Но в этот раз план почему-то дал сбой – старик совершенно не обращал никакого внимания на воцарившуюся тишину. Наоборот, он продолжал что-то тихонько шептать про себя, рисуя палкой на прибрежном песочке какие-то непонятные иероглифы.

– Интересно, откуда он взялся? – вполголоса спросила Аленка. – И вообще, понимает ли, где сейчас находится?

Она с опаской посмотрела на странного человека и отодвинулась на самый край скамейки. Но снова никакой реакции не последовало.

Убедившись, что незнакомец целиком и полностью погружен в свои мысли, Женя спросил вслух:

– Слушайте, а может, он сумасшедший? Или маньяк какой-нибудь?

– Вроде бы безобидный, только малость не в себе, – подтвердил его подозрения Роман.

Ребята решили подождать развития событий. Но ничего не происходило. В присутствии постороннего им совершенно расхотелось обсуждать школьные происшествия и мелкие домашние дела. Тишина начинала угнетать, и Аленка то и дело сдерживала острое желание поскорее уйти с этого места. Но все-таки любопытство брало верх: не век же здесь будет сидеть этот противный старикан! Но он по-прежнему упорно не обращал на ребят никакого внимания.

– Э-э... вам не холодно? – обратился к незнакомцу Женя.

– Похоже, он еще и глухой ко всему прочему, – через минуту отозвался Роман.

– Ребята, а может, он потерялся? – пронзила вдруг Аленку страшная догадка, и ей почему-то стало очень жаль этого сгорбленного старичка.

– Ага, точно, цирк уехал, а клоун остался, – усмехнулся Женя.