Можно было не сомневаться: Бел Амора зарежут раньше, чем он решится покончить с собой.

Бел Амор смирился и стал осваиваться. Даже сумел сочинить стишок и вывесил его в коридоре:

«Прежде чем зарежут, пусть хотя бы не воняют», — решил Бел Амор.

Глухой сосед очень удивился, когда узнал, что Бел Амор умеет рифмовать концы.

«Еще!» — жестом потребовал он.

Бел Амор поднапрягся, припомнил свои былые стихотворные подвиги и нацарапал:

Сосед был приятно поражен. Он так подобрел к Бел Амору, что спрятал свой нож. Зловещее «чик-чик» прекратилось, и Бел Амор решил привыкать жить. Разве можно жить в консервной банке? Можно. Организмы везде живут. Каждое утро они с соседом отправлялись в длиннющую очередь на Биржу Бесталанных, где получали талоны на скудное питание и глупые зрелища.

Свободные Пространства, где проживали счастливые обладатели удостоверенных талантов, бесам запрещалось посещать. Вскоре у Бел Амора в очереди завелись знакомые, такие же серые и обиженные Богом личности. Он стал здесь вполне своим. Ему объяснили по секрету, что его сосед уже прирезал нескольких стукачей, и что самые отпетые бесы уважительно называют его за глаза Глухим Чертом, и что этот Черт еще покажет всему Подпространству глухонемыми своими знаками что-то одному ему известное.

Однажды Бел Амора разбудил скрип двери. Он сел на раскладушке. Свет из коридора проник в консервную банку.

Наверное, приближалось утро, потому что Глухой Черт, не разбудив Бел Амора, уже отправился занимать очередь на бесталанную Биржу. В консервную банку вошел незнакомец с толстым портфелем.

— Перепись, — сказал незнакомец, без приглашения уселся на стул, примял висевший на спинке пиджачок Бел Амора и вытащил из портфеля какую-то анкету. Потом добавил: — Населения.