— Я знаю, шеф.

— А вот это ты сказал напрасно, — расстроился Кощей, — кто много знает, долго не живет. Кем я тебя теперь заменю, остолоп?

Под каменным столом, за которым проходила эта Неспешная беседа, что-то зашуршало. Оттуда выкатились два гномика со свитками в руках. Освидетельствовав физиономию Соловья, они сверили его фейс с портретами на свитках, радостно пискнули и, дружно завопив: «Чур, он мой! Я его первым нашел!» — вцепились в разбойника и начали тянуть в разные стороны. Соловей, здоровенная орясина, недоуменно смотрел на потуги малышей, пытаясь въехать: чего от него хотят? Первым сообразил Кощей и, взяв одного из гномиков за шкирку, начал отнимать у него свиток.

— Отдай, — заверещал гномик, — это мое!

— Уже не твое, — возразил бессмертный злодей, завершая экспроприацию.

Гномик в отместку сердито цапнул его за палец и, пока Кощей тряс укушенной рукой, нырнул обратно под стол. Второй гномик не стал ждать развязки и юркнул следом.

— Вконец обнаглел маленький народец! рассердился Кощей, разворачивая бумагу. — Слушай, да это ж ты... Шестьсот мешков золота?! Я б за тебя гроша ломаного не дал!

— Не ценишь ты меня, шеф, — закручинился Соловей.

— Ну почему... уже начинаю… Я вот думаю: может, сдать тебя? А что, властелином мира стану — и сдам. Шестьсот мешков-то, они не лишние. Ну не дуйся, не дуйся, шучу...

И тут какая-то мысль заставила Кощея нахмуриться. Несколько мгновений он сидел, молча пережевывая ее, а потом стал чернее тучи.

— Так... пшел вон! Мне подумать надо. — И, не дожидаясь, пока Соловей выйдет из кабинета, подскочил и начал нарезать круги вокруг стола с бешеной скоростью. Так ему было легче думать.

Флегматично пожав плечами, разбойник вышел из кабинета, чуть не сбив с ног Ягу, старательно подслушивавшую под дверью, за что от нее же еще раз схлопотал по загривку. Как только дверь за Соловьем закрылась, Кощей разразился гневной тирадой: