— Чего тебе, Васька? — прошептал Алексей, как только джигиты удалились на достаточное расстояние.
— Ты как хочешь, а я с ними дальше не пойду, — решительно заявил кот. — Они же психи! А вдруг это заразно?
— Немного странные ребята, — согласился Алексей, — но так вот просто их кидать... опять же против Кощея идут...
— Это еще вопрос, против кого они идут, — зашипел Васька, — особенно этот зелененький, в перьях! И проводник у нас довольно подозрительный. На мышку похож. А у меня им веры нету! Ты смотри, в какие дебри завел.
Алеша огляделся. Действительно дебри, и дебри странные. Кроны деревьев смыкались над головой, не давая лучам солнца коснуться земли, благодаря чему внизу царил тревожный полумрак. Карликовые дубы соседствовали с гигантскими березами, на ветвях которых Алексей с удивлением обнаружил сосновые шишки. А еще в лесу росли грибы. Да какие! Мухоморы в рост человека, подосиновики — по пояс. И заросли папоротника трехметровой вышины.
— Ох, неспроста это, неспроста! — таинственно произнес Васька. — Помнишь, ты мне про Сусанина рассказывал? Чую вражескую лапу!
— Обалдел? Это ж мамин клубочек!
— А передавал-то кто? Папа? Да он на своих роторах с дивергенциями повернутый — запросто не тот клубок подсунуть мог!
— Что ты предлагаешь?
— Спасение только одно. Напугать его до полусмерти. Со страху вмиг нас отсюда выведет! — И, не дожидаясь согласия Алеши, Васька в несколько гигантских прыжков настиг джигитов, выпрыгнул из-за их спин и с диким мявом бросился на клубочек-проводник.
Тот, слабо пискнув, рванул в сторону. Алеша с Вано ринулись следом.
— Ну Васька, догоню — убью!!!
Алешу поддержали все, особенно попугай. Он летел то на бреющем, то взмывал ввысь и уходил в крутое пике, в надежде клювом долбануть пушистого обормота по голове. Не тут-то было! Васька гонял клубочек-проводник по таким чащобам-буеракам, что авианалеты были изначально обречены на провал. В процессе погони преследователи кидались в зловредного кота всем, что ни подвернется под руку. Алеша сгоряча несколько раз пытался заехать по «Сусанину» какой-то корягой, не замечая, что она как-то странно верещит.