Той самой, Великой Отечественной, на которой ему так и не удалось побывать в связи с редчайшим заболеванием, которое обнаружили у него врачи: плоскостопие плюс куча латинских терминов (в сорок первом его мама возглавляла медкомиссию при военкомате Ромодановского края). И пришлось бравому охотнику Василию Петровичу Шебутнову воевать на трудовом фронте. А ведь он из дробовика попадал белке в глаз! Одной дробинкой! Куда попадали остальные — значения не имеет.

Шолоховский дед Щукарь со своими байками и причудами рядом не стоял с этим природным гением. Что интересно, ни один рассказ тестя Николая Семеновича не повторялся. Похоже, Петрович, загнув одну байку, тут же забывал о ней, а потому на фронте ему приходилось нелегко. Он был и танкистом, и артиллеристом, и разведчиком...

— Так, Петрович, не пойму, почему в штрафбате-то? Вот так сразу и в штрафбат? Ни за что ни про что. Ты ж вроде не политический, не зэк?

— А... — Петрович небрежно махнул вилкой с нанизанным на нее ломтиком селедки, — морду полковнику набил.

— За что? — живо заинтересовались гости.

— Молодой был, — Петрович ностальгически вздохнул, — я с его пассией в медсанбате... ну... сами понимаете...

— Понима-а-ем, — загомонили гости.

— А он без доклада!

— Да как он смеет?! — искренне возмутились все, кто сидели за столом.

— Вот и я обиделся.

— Ну и?..

— Что — ну?! Ее в тыл, а меня в штрафбат.

— Как же ты выжил? — полюбопытствовал Николай Семенович. — Там, говорят, после каждого наступления меньше одного процента личного состава оставалось.

— Квалификация спасла.

— Снайпера? — спросила старика Наталья Васильевна.

Она точно помнила, что в прошлый раз отец спас планету, лично замочив Гитлера из дробовика, дав ему нажать кнопку в черном чемоданчике и развязать ядерную войну.

— Сварщика! — обиделся Петрович, с упреком посмотрев на дочь.