— Это же гениально! Разве женщина может отказать себе в удовольствии полетать? А крысолову только того и надо — он же охотится на прошлое!

При слове «прошлое» A.C. встрепенулся.

— Как ты сказал? Прошлое? Ага… А при чем тут женщины?

— Видишь ли… — Антимонах замялся. — Я еще и сам хорошенько не понимаю. Он странно себя ведет. Когда-то он детей уводил. Теперь вот женщины… По-моему, он и не крысолов вовсе. Он кто-то другой, намеренно представляющийся мне крысоловом.

— Не отвлекайся, — сказал A.C. — Давай о прошлом. При чем тут женщины? Да и то не все? Почему этого не бывает со старыми домами или картинами?

— С картинами? Может, и с картинами тоже. И с женщинами, конечно… Находчивый, ты боишься крыс? — спросил вдруг Антимонах.

— Ну, наверное, нет. Когда-то боялся…

— А женщин боишься? A.C. неуверенно улыбнулся.

— Тоже когда-то боялся. И теперь некоторых боюсь. Но совсем не так, как крыс. Антимонах поник. Он сел за стол Находчивого, подпер щеки кулаками и закрыл глаза.

A.C. походил туда-сюда по комнате и остановился у него за спиной.

— А чья картина? — спросил он. — Кто автор?

— Вот это тоже странно: нет автора. Там так и было написано: автор, мол, неизвестен.

— Ну вот, неизвестен — это еще не значит, что его нет. А в каком музее?

— Западного искусства. Но его там уже нет. Я проверил — он теперь в банке живет.

— Висит?

— Зачем висит? Живет. Я его видел. Даже разговаривал. Когда я заговорил банкомат, он вышел из-за него, подмигнул и пошел по коридору. Я, конечно, за ним. В банке думают, что он Администратор. Представляешь, они даже не знают, кто он на самом деле…

— О чем же вы говорили?

— Бред это все, — сказал вдруг Антимонах брюзгливо. — Прошлое, женщины. И то и другое неизбежно, в отличие, между прочим, от будущего. И то и другое исчезает неведомо куда. Бред собачий. Есть все основания утверждать, что ни то, ни другое не существует.