— А при чем тут прошлое? Прошлое мешает разведению крыс?

— Юноша, — Крысолов похлопал Антимонаха по руке, — послушайте специалиста: прошлое — это самая прочная крысоловка. Хотите, я возьму вам еще кофе?

Антимонах покачал головой.

— Вы что, правда, не понимаете? Тогда я вас переоценил… Ну, ладно, допустим, вы не в восторге от двоичных систем, Антимонах. Но пока ничего больше не умеете. А потому послушайте, так сказать, пропедевтику: женщины начинают летать тогда, когда их перестают видеть, слышать, в общем, ощущать их присутствие.

Антимонах хмыкнул.

— Неубедительно, Крысолов. Как вам не стыдно — что это за неумытый солипсизм? Ну, конечно, любая вещь исчезает, когда перестают ощущать ее присутствие — в определенном смысле, так сказать. Кроме того, как можно перестать видеть собственную жену, которая торчит перед твоим носом?

— Ха! Антимонах, вы делаете успехи. «Любая вещь» — это вы правильно заметили. Вы видите дерево, когда смотрите на рукоятку молотка? Ага. Добавьте к этому все эти прекрасные штучки — духи, пудру, глянцевые журналы, телесериалы. Конечно, она не исчезает в одночасье она медленно размывается» ее границы размыкаются постепенно. И однажды она — пурх! — и нет ее. Большинство налогоплательщиков, между прочим, только по уровню налоговой ставки узнают об исчезновении жены. А некоторые — и вовсе не замечают.

— Но это же случается не только с женами!

— О, конечно! Это случается с боевыми подругами, начальницами-стервами, покупательницами стирального порошка…

— Почему же улетают не все? Администратор засмеялся.

— Антимонах, вы просто тупица. Да потому, что некоторые и правда оказываются женами, начальницами или покупательницами стирального порошка! Вот и все. Тогда, кстати, и налоговая ставка здорово снижается. Надеюсь, хоть это вам понятно?

— Я другого понять не могу, — сказал Антимонах. — Почему налог негласный? Крысолов отмахнулся.