Павел помолчал, тупо вглядываясь в ровные строчки мелькавшие на дисплее.

Наверное, придется врать. И много.

— Не знаю Дим. Ничего не помню. Помню нырнул… У базы… И все… Больше ничего…

— Ладно. Ты только это… Не волнуйся. — заторопился диспетчер — Мы тебя сейчас к шлюзу подтащим, а медиков я уже вызвал.

— Спасибо Дим. — Павел расслабленно откинулся в кресле. Черт, ну и ерундистика. Померещилось все что ли?

Пока его «Валькирию» подтаскивали к гибкой кишке шлюза, пока суетливые люди в медицинских скафандрах устанавливали у входного люка карантинный пузырь, Павел облазил свой корабль сверху донизу. Все как обычно. Даже осевшее в памяти закопченное ведро из оранжереи на поверку оказалось обыкновенным, блестящим свежей оцинкованной поверхностью ведром.

Хотя наверное так и должно быть.

Все серо и буднично. Потухший костерок и два человека сидящие друг напротив друга. Один медленно выдавливает из себя, глядя в глаза сидящего напротив собеседника:

— Я хотел бы вернуться домой.

Потом, помедлив, зачем-то добавляет:

— И что бы все было по прежнему.

Его собеседник важно кивает, и с позерством щелкает пальцами. Говоривший медленно начинает исчезать, растворяясь в холодном, утреннем воздухе. Неторопливо тает стальная туша корабля, оставляя после себя зыбкое марево потревоженного воздуха.

Петер неторопливо встает и кидает в след исчезающему Павлу:

— Удачи вам. И не забудьте пожалуйста оплатить счет.

Через неделю, проведенную в карантине, Павел окончательно пришел к выводу, что все случившиеся не более чем плод его воображения. Такие случаи бывали и раньше. Обыкновенный гип-психоз. В конце концов, если бы это было реальностью, то остались бы какие-никакие свидетельства. То же ведро, в конце концов. Записи в памяти компьютера. А так — полный нуль. Запись старта. Запись возвращения. Остальное — замечательные виды звездного неба и данные об исследованных планетах. Все.