Автобус тащился, как беременный гоблин по болоту, но таки за час довез нас туда, куда хотел. Это был даже не пригород, а село, каких бы официальных бумаг ему ни числилось. Единственная улица никогда не слышала за таких вещей, как асфальт и бетон, и была вполне себе довольна покрытием из пыли, смешанной с навозом. Низенькие деревянные домишки безнадежно мечтали если не за капитальных, то хотя бы за каких-нибудь ремонтов. Издалека доносилось надрывное мычание коровы, возомнившей себя похмельным оборотнем и никем другим. Отдельные куры гуляли себе по улице, как лепрекон по фамильной лавке. А посреди дороги таки лежал маленький дедок непонятной расы и что-то невнятно хрипел за империю, собак и архангелов.

— Дедушка, Вам плохо? — спросил Вова, поднял дедка и посадил на лавочку у дороги.

— Бестолковики, — сказал дедок, окидывая нас совершенно счастливым взглядом. — откуда Вы взялись? Мне хорошо. Было. Пока не пришел глупый йети и не стал мне мешать лежать на улице. Но, все-таки, это приятно, когда за тебя переживают. Культурная пошла молодежь... И что вы забыли в наших пенатах?

Говорил он таки непривычно: тихо и слегка растягивая концы слов. При этом он немного прищуривал левого глаза, будто раздумывая, не прицелиться ли в нас из чего-нибудь такого стреляющего и неприятного.

— Таки нам нужен Сергиус Рарус Бестирий. Вы не подскажете, куда нам пойти, чтобы иметь с ним разговор по вполне себе важному делу?

Взгляд дедка перестал быть счастливым и сделался немножко очень цепким и совсем даже настороженным.

— На фиг пойти! Рарус по пятницам не принимает.

— Таки сегодня четверг, и что бы Вы себе ни думали, но почему бы ему не сделать по этому поводу исключение и никак по-другому?

— Чего? — удивился дедок. — Ты сам-то понял, что сказал? Положите меня, где взяли, и свалите подальше.

— Если я правильно себе понимаю, Вы и есть товарищ Бестирий, и мы имеем до Вас таки интересных дел, а не каких-нибудь глупых гешефтов.