Проблема в том, что Эльфриду не переубедить. Во всяком случае, я не настолько возмужал, чтобы дать генеральное сражение за свою Полную Независимость.

Донеся свои мощи до гостиной, я заглянул в нее. На моем челе отпечаталось сердито-благородное выражение, какое приличествует хозяевам, изгоняющим из своих домов непрошеных гостей.

— А… — сказал я через мгновение.

Очень странно — Леопольда Лафета Третьего в гостиной не было. Вместо него там была собака. Самый обыкновенный с виду фокстерьер сидел в одном из кресел и смотрел на меня. Я заметил блестящий мокрый нос и кустистые брови, в которых промелькнуло нечто знакомое.

Пока я соображал, вернее, пытался соображать, Гарния подкралась сзади и напугала меня до полусмерти словами:

— Я же говорила!

Я приземлился на прежнее место, удивляясь, почему мое сердце не выскочило изо рта.

— Что… что вы говорили?

— Что вас ждет собака!

— А я думал, мне послышалось, или…

Домомучительница всегда считала, что при случае меня надо ставить на место. Даже сейчас она не удержалась.

— Занятия магией доведут вас до ручки. Вы ничего не соображаете.

— Еще бы, — ответил я. — Вы разбудили меня, наплели с три короба, а я же еще и виноват! Почему вы впустили сюда собаку и сказали мне про Леопольда?

Гарния уперла руки в бока, точно хулиган из подворотни.

— Я впустила собаку потому, что она сама об этом попросила.

— Попросила? Что изменилось в мире, пока я спал?

Фокстерьер притворялся добропорядочным псом, но в его глазах плясали бесовские искорки.