Младший констебль Любимица оглядела туманный горизонт.

И улыбнулась.

Морковка покраснел от стыда.

Констебль Любимица первой научилась отдавать честь, хотя у нее еще не было полной униформы, приходилось ждать, пока кто-нибудь отдаст свой нагрудник, да-да, взглянем правде в глаза, старому Пересылке, оружейнику, А тот прикажет бить здесь и здесь, но ни один шлем в мире не может скрыть копну пепельно-русых волос, но, как в случае с Морковкой, констебль Любимица не нуждалась в подобных принадлежностях.

Люди стояли бы в очереди, только бы их арестовали.

"Так что мы будем сейчас делать? " — спросила она.

«Я полагаю, что будем продвигаться назад в Дом Стражи.»

— сказал Морковка. — «Сержант Двоеточие отдаст вечерний рапорт. Я жду.»

Она научилась и «продвижению» тоже. Так называлась особая походка, выдуманная бывалыми служаками повсюду во вселенной. Мягкий подъем ступни, осторожный размах ногой, ритмичный шаг, который может продолжаться час за часом, улица за улицей. Младший констебль Осколок еще не был готов изучать «продвижение», по крайней мере до тех пор, пока не прекратит хлопать самого себя при отдании чести.

«Сержант Двоеточие.» — сказала Любимица. — «Такой толстячок, верно?»

«Верно.»

«Зачем ему ручная обезьяна?»

«А…» — ответил Морковка. — «Капрал Валет, думаю, что это относится к нему…»

«Эта образина? Да у него лицо как из головоломки 'соедини точки'!»

«Бедняга, у него прекрасная коллекция фурункулов. Он постоянно их выводит. Никогда не становитесь между ним и зеркалом.»

На улицах было совсем немного народу. Было слишком жарко, даже для лета в Анк-Морпорке. Жара истекала отовсюду.

Река угрюмо кралась по своему ложу, как ученик в 11 часов утра. Люди, не связанные жестким трудовым расписанием, прятались по подвалам и выползали оттуда ночью.

Морковка двигался вдоль раскаленных улиц, дыша соответствующим воздухом и покрывшись толикой честного пота, обмениваясь на ходу приветствиями. Все знали Морковку. Он был легко узнаваем. Лишь он один обладал двухметровым ростом и огненно-рыжей шевелюрой. Кроме того, он шествовал так, как будто он владел этим городом.