«Патриций принимает близко к сердцу этнические стычки.»

— сказал понуро сержант Двоеточие. — «Он воспринимает все это весьма саркастически.»

В голове у него шевельнулась неясная мысль, но замерла не оформившись.

«У вас есть мысли, Морковка?» — спросил он.

Вторая мысль, более ясная, посетила его. Морковка был слишком простым парнем. «Капрал Морковка?»

«Сержант?»

«Не хотите ли разогнать этот сброд?»

Морковка выглянул из-за угла на сближавшиеся ряды троллей и гномов. Те уже увидали друг друга.

«Вы правы, сержант.» — сказал он. — «Младшие констебли Жвачка и Осколок — не отдавайте честь! — вы идете со мной.»

"Вы не можете позволить ему туда идти! " — закричала Любимица. — «Это верная смерть!»

«У этого парня настоящее чувство долга.» — сказал капрал Валет. Он вытащил из-за уха самокрутку и чиркнул спичкой о подошву сапога.

«Не беспокойтесь, мисс.» — сказал Двоеточие. — «Он…»

«Младший констебль.» — поправила Любимица.

«Что?»

«Младший констебль.» — повторила Любимица. — "Не мисс.

Морковка говорит, что у меня нет пола, пока я на службе."

На фоне вежливого покашливания Валета Двоеточие быстро проговорил. — «Младший констебль, как я полагаю, у юного Морковки чересчур много кризмы. Более чем достаточно.»

«Кризмы?»

«Неисчерпаемые залежи.»

Тряска прекратилась. Пухляк был очень раздражен. Очень, очень раздражен.

Послышался шорох. В мешке что-то зашевелилось, и оттуда, уставясь на Пухляка, показался другой дракон.

Он выглядел раздраженным.

Пухляк отреагировал единственным известным ему способом…

Морковка стоял посреди улицы, со сложенными руками, в то время как два новобранца, стоявшие за ним, пытались удержать в поле зрения одновременно две приближающиеся колонны.