«Леди Сибил.» — продолжал он. — «обладает приблизительно десятой частью Анка, а также крупной собственностью в Морпорке, плюс разумеется обширные земельные владения в..»

«Но…но…мы же будем владеть всем этим совместно…»

«Леди Сибил весьма своеобразна. Она уступила все права вам, как своему мужу. У нее немного…старомодный подход.»

Он толкнул через стол свернутую бумагу, Бодряк взял ее, развернул и остолбенело уставился на нее.

«Если вы почините раньше ее, то разумеется…» — пояснил мистер Узкое-Ущелье. — «все права возвращаются к ней согласно обычным правам замужества. Или любому плоду сего брачного союза, разумеется.»

На это Бодряк ничего не мог сказать. Он только ощущал, что его рот разинут от удивления, а мозги плавятся от напряженных мыслей.

«Леди Сибил.» — продолжал адвокат, чьи слова доносились как бы издалека. — «для своего юного возраста женщина еще весьма здоровая и нет причин для того…»

Бодряк воспринимал оставшуюся часть беседы автоматически, не вникая.

Сейчас он мог все тщательно обдумать. Но когда он попытался это сделать, то его мысли унеслись прочь. И как это всегда случалось, когда мир требовал от него слишком многого, их занесло неизвестно куда.

Он открыл нижний ящик стола и залюбовался поблескивающей бутылкой «Отличнейшего Виски Медвежьего-Объятия». Он не был уверен, что оно все еще там. Он так и не удосужился вышвырнуть бутылку из стола.

Начни опять и никогда так и не увидишь отставку. Лучше уж выкурить сигару.

Он закрыл ящик и наклонился, доставая из кармана наполовину выкуренную сигару.

Может быть стражники и не были столь хороши. Политика.

Ха! Дозорные, подобные старому Кеплю, перевернулись бы в гробах, если бы узнала, что в стражу приняли…

И мир взорвался.

Окно распахнулось, осыпав осколками стену за столом Бодряка и порезав ему ухо.

Он бросился на пол и перекатился под стол.