Затем Морковка умылся, натянул кожаные рубаху и штаны, кольчугу, нацепил нагрудник и, со шлемом под мышкой, весело вышел, готовясь встретиться лицом к лицу с надвигавшимся будущим.

Эта комната была совсем другой, впрочем неизвестно даже где она находилась.

Это была тесная комната, штукатурка на стенах раскрошилась, потолки провисли как днище у кровати толстяка. От мебели было еще теснее.

Это была старая, хорошая мебель, но здесь для нее не было места. Ей было место в высоких, с раскатистым эхом, залах. А ее впихнули сюда. Здесь были темные дубовые стулья, огромные буфеты и даже латы. В этой убогой комнате за огромным столом сидело полдюжины людей. Для такого стола комната была убогой.

В полумраке тикали часы.

Тяжелые бархатные занавеси были задернуты, но несмотря на это сюда проникало много дневного света. Воздух был удушливым, как от дневной жары, так и от свечей в волшебном фонаре. Свет лился только с экрана, на котором в сей миг красовался выразительный профиль капрала Морковки Чугунолитейного.

Маленькая, но весьма изысканная аудитория посматривала на него с тщательно скрываемыми проявлениями чувств, как у людей, которые наполовину убеждены в том, что их хозяину не хватает в колоде половины карт, но они считались с тем, что их накормили обильной трапезой, и было бы невежливо так рано покидать ее.

"Ну? " — сказал один из них. — «Думаю, что видел его, проходившего по городу… И что же? Он же просто стражник, Эдвард.»

«Разумеется. Важно, что он существует. Скромный жизненный пост. Все это подходит для классического примера.» Эдвард с'Мерть подал сигнал. По щелчку следующий стеклянный слайд скользнул в щель. "Этот был срисован не из жизни.