А злая Гингема получила во владение чудесную Голубую страну.
Для такой противной старухи это было чересчур хорошее приобретение, но сама колдунья, разумеется, так не считала. Будь её воля, она прибрала бы к рукам всю Волшебную страну, всю до последнего камешка, до самой распоследней травинки. О, как она жалела, что пришлось делиться с другими волшебницами, особенно с этими добренькими притворщицами Виллиной и Стеллой!
В Голубой стране жили Жевуны. Они были люди робкие и совершенно беззащитные, и поэтому злая Гингема правила ими без особого труда. Милые Жевуны трепетали перед ужасной старухой и беспрекословно выполняли все её приказы. Они работали днями и ночами, собирая для своей повелительницы пауков, пиявок, лягушек и змей. Всю эту мерзость Гингема любила больше всего на свете. Она любила её в сыром, жареном и сушёном виде.
А Жевуны пиявок, змей, мышей и пауков до ужаса боялись. Но Гингему они боялись ещё сильнее. Они горько рыдали от страха и исправно платили волшебнице дань.
Однако не все Жевуны были такими покорными. Нашлись и среди них отважные люди, посмевшие бросить вызов страшной колдунье. Правда, кончилось это для них очень и очень печально, ведь что ни говори, а Гингема была могущественной волшебницей.
Вот как всё произошло.
На самом краю Голубой страны, в глубине дремучего леса, стояла в те давние времена Деревня Дровосеков. Обитатели этой деревни почти ничем не отличались от прочих Жевунов. Они носили такие же голубые одежды и такие же голубые широкополые шляпы с хрустальными шариками и серебряными бубенчиками. Они так же неустанно двигали челюстями... Но всё же они были не совсем обычные Жевуны.
Во-первых, они почти ничего не боялись. Суровая лесная жизнь приучила их к опасностям, сделала смелыми и отважными, закалила их сердца и души. А во-вторых, Жевуны-дровосеки не только не признали Гингему своей повелительницей, но и наотрез отказались выполнять её вздорные приказы. Как?! Они, отважные дровосеки, не боящиеся дремучих лесов и диких зверей, должны трепетать перед какой-то крикливой старухой? Ещё чего! Да она, может быть, вовсе никакая и не колдунья!