А иначе на кой ляд было в придорожные кусты сворачивать? Грибы там вряд ли водились, уж слишком близко от дороги. Зато водилось в тех зарослях нечто иное. В неглубоком овражке лежала сумка не сумка, сундук не сундук… Какие-то старомодные слова на язык просились: кофр, баул, саквояж. Да уж больно чистеньким был этот кофр, словно его пятнадцать минут назад потеряли, а не в прошлом веке и даже не в прошлом году бросили за ненадобностью. Кирилл Мефодиевич мрачными подозрениями не страдал, терроризма не боялся, потому из простого человеческого любопытства саквояж этот сразу и открыл, не прислушиваясь и не принюхиваясь. А там!..

Ну прямо как в сказке. Аккуратный футляр столь желанной формы и в нем – ОНА. Чистым золотом сияющая настоящая новехонькая валторна.

Нужно ли пояснять, что по лесу бродить стало Кириллу Мефодиевичу не за чем. Ошалев от свалившегося на него счастья, он даже не в силах был задуматься, откуда оно, и как здесь оказался сей странный предмет, чей он, в конце концов. Про подозрительный кофр позабыл вовсе. Футляр – в охапку, бегом к остановке, а тут и автобус обратный до города подвернулся. Дорогой уже подумалось, что стоило бы, конечно, повнимательнее содержимое сумки той изучить – вдруг в ней еще что-нибудь лежало.

«Ну, не возвращаться же после такой находки. Да и нет там ничего, в этом дурацком саквояже, – уговаривал он себя. – Опять же, здоровенный такой! В квартирке маленькой холостяцкой и без того не провернуться из-за кучи ненужных вещей…»

И вот Кирилл Мефодиевич дома. Открыл футляр. Бережно, благоговейно взял в ладони валторну. На улице уж холодно было по-осеннему, а металл показался на удивление теплым. «Ну прямо как живая!» – промелькнуло в голове. И он мысленно обратился к инструменту: «Не обидеть бы мне тебя, милая. Ведь я же еще совсем чайник. Неумёха. Может, расскажешь, как на тебе играть?»

И в ту же секунду раздались тихие звуки. Кирилл Мефодиевич вздрогнул, испуганно огляделся, не понимая, что это.