Получается – вот он, антропоцентризм в чистом виде – что попугай и крокодил попали, в результате наших ученых доводов, в одну и ту же категорию разумных существ. Налицо противоречие. «Введение» поступает с подобными противоречиями следующим образом. Попугай, утверждает оно, является негуманоидом только по отношению к человеку. По отношению же к крокодилу термин «негуманоид» не имеет ни малейшего смысла. Для того, чтобы описать отношение попугая к крокодилу, вводится термин «некрокодилоид» – и все сразу становится на места – задача получает общее решение, а человек исключается из рассмотрения вообще.

Неумолимая логика автора книги идет дальше. Человек, утверждает книга, по отношению к попугаю является непопугаеоидом, что означает несовместимость суждений и общей шкалы ценностей.

Таким образом мир становится проще и логичнее, а отношения между любыми разумными – и неразумными – существами могут быть описаны в терминах новой теории.

Однако, как заметил кто-то из великих, логика никогда не останавливается на полпути. В наших рассуждениях помимо крокодила и попугая уже упоминался еще один объект исследования – теща. Являясь человеком с точки зрения анатомии, этот объект с точки зрения многих исследователей находится ближе к крокодилу или на худой конец – попугаю, нежели к хомо сапиенс. Однако все-таки, она традиционно причисляется к разряду гуманоидных существ…

Для того, чтобы включить в теорию подобные – и множество других – парадоксальные на первый взгляд вещи, «Введение» переходит от жестко заданной дискретной шкалы «гуманоид» – «негуманоид» к шкале гибкой, в традициях теории нечетких множеств.