– А у меня есть выбор? Поторопись.

И что меня все торопят?! Нашли себе торопыгу!

Я взяла корзинку с крысой, аккуратно прикрепила ее к ручке помела. Крыса при этом сказала:

– Надеюсь, ты прилично водишь помело. А то меня укачивает.

– Я это учту, – пообещала я, и помело взмыло вверх.

На набережную Морис я летела не через центр, а окольным путем. В центре сейчас были самые пробки – началась новая смена на фармацевтической фабрике «Панацея-Фарм», и сотни ее сотрудниц, оседлав метлы, спешили на работу. Может быть, они куда счастливее меня, подумалось вдруг. Впрочем, размышлять было некогда, надо было торопиться.

На набережную Морис я долетела за десять минут и сразу выделила из всех красующихся здесь особняков один наиболее роскошный, просто вопящий о своей роскоши. Когда я поравнялась с его воротами, утопавшими в зелени олеандров, то увидела скромную позолоченную цифру «пять» на витом столбике у ворот. Я снизилась, пока ноги не коснулись земли, точнее, тротуара, выложенного раскаленной от солнца гранитной плиткой (бедная моя босая нога!), переключила метлу на нейтралку, взяла корзинку с крысой и нажала кнопку звонка, которая как будто пряталась в декоративном вьюнке.

Мой звонок сработал. К воротам быстрым шагом шла высокая стройная женщина в строгом темном платье. Это и была Линора. Она открыла малую створку ворот и подошла ко мне.

– Привезла? – спросила она.

– Да. – Я передала ей корзину. Шанель при этом лениво открыла глаза и сказала: «Привет, Линора!»

– Замечательно. Передай Мокриде, что крыса будет в целости и сохранности. Кстати, ты, похоже, потеряла босоножку.

– Да, когда метла зависла и никак не хотела заводиться. Ерунда. Теперь главное – попасть в офис до того момента, как Мокрида снова примется меня искать. Пока.

– Удачи, – пожелала мне Линора, и я, оседлав помело, взлетела.