Я снова не сдержалась и с любопытством покосилась в зеркало. Слава богам, пыль никуда не делась! А то великий ужас грозил бы не холопам, а мне. Лучше не видеть, в кого я превратилась за эти двести лет. Сердце, конечно, не екнет в груди (некоторые утверждают, что его у меня вовсе нет), кошмары мне тоже не грозят — я прекрасно обхожусь без сна, но неприятный осадок гарантирован.
Кряхтя, как древняя старуха, хотя, сколько себя помню, всегда выглядела не старше двадцати человеческих лет, я поднялась со стула. Ноги были как ватные и отказывались слушаться. Одежда тоже решила выразить свое «фи» и осыпалась трухой. То, что на мне осталось, постеснялся бы надеть самый распоследний нищий. Какое счастье, что меня никто не видит!
Медленно переставляя ноги, я поплелась в соседнюю комнату, где у меня была ванна. Хорошая такая. Трехметровый квадрат глубиной почти во весь мой рост. А ведь первоначально деревенские строители планировали придать ей форму куба. Хотели оправдать большую глубину эстетическими соображениями. Надеялись, что трех метров мне будет достаточно для того, чтобы однажды захлебнуться и уйти на дно. Зря я им сказала, что хорошо плаваю. Эти лентяи решили поберечь силы и отказались от своей затеи. Некоторым и такая ванна показалась бы несколько великоватой для пигалицы ростом чуть выше ста шестидесяти сантиметров, но разве меня интересует чье-то мнение? Перебьются! Нечего давать волю слугам.