
В приемник полетела подушка.
— Заткни его! — Корсаков попытался сползти с дивана, но вновь уткнулся лицом в подушку. Будто он раньше не знал, что нельзя мешать пиво с водкой. Повтор программы детского сада.
Наблюдая за его попытками подняться, Бурьин самодовольно хмыкнул:
— Бедный кандидатишка! Сразу видно, что ты не «новый русский»… Иди прими душ.
— Думаешь, поможет?
— Не-а, не поможет… Но ты все равно рискни.
Простояв с минуту под холодной струей, Корсаков почувствовал себя лучше. Во всяком случае, в желудке перестало мутить, хотя думать о завтраке было все еще омерзительно.
Когда он вернулся в комнату, Бурьин стоял у окна. В руках у него была тетрадь с пружинным переплетом.
— Это и есть Громовский дневник?
— Да. Прочитал?
— Не-а, пролистал… Взгляни сюда.
На одном из чистых листов в конце тетради, куда Корсаков еще не заглядывал, была сделана запись в несколько строк:
«2лЗз1ь7 554чъ 553 4мз1ч7, 4 9л1к1льщ7к! бы 2ьЗрбь 94з551л, в 6363 24крыб1 61й551. У91в 2 553632, в зЗмлЗ з1рыб 2у55дук. 7щ7, 551йдЗшъ, быбь м4ж36, 554 4264р4м355 будь. 9324к уж 2ы9л362я.
