Или попросит меня отвезти его аж в Престон или еще куда, чтобы найти какого-то водопроводчика по вызову, который в 1961 назывался Ронни Блестка и поднялся до 152 места в рейтинге – чтобы спросить, нет ли у того его же собственной записи лишней. И запись при этом такое старое барахло, что ее нигде больше не найдешь, даже в специализированных магазинах.

Вайн был из тех коллекционеров, которые не терпят пропусков в своей коллекции. Это, знаете, почти как религия. Он и вообще-то мог переговорить Джона Пила, но записи о которых он знал больше всего – это те, которых у него не было. Он ждал годами своего шанса заполучить какой-нибудь такой демо-диск, записанный панк-группой, давно перемершей от столбняка, подхваченного с английских булавок. Но зато к тому моменту, когда он его получал, он мог рассказать о записи все – вплоть до имени тетки, которая убирала после них студию. Я говорю – коллекционер.

Ну вот я и подумал – чего еще надо для дискотеки?

Ну, надо-то было еще много чего, и как раз того, чего у Вайна не было – наружности подходящей, тряпок, здравого смысла, малейшей идеи о том, как железо работает. Да и трепаться не переставая, как полный идиот, он не мог тоже. Но тогда мы на это по-другому смотрели, так что свою тачку я загнал, купил фургон и перекрасили мне его профессионально почти. Только если точно знаешь, куда смотреть, можно различить надпись «Мидланд Электрисити». Мне хотелось, чтобы выглядел он, как фургон «Ей-тим». Только те могут перепрыгнуть через четыре машины и упылить вдаль, а мой через водопроводный люк перебирается приставным шагом.

Да, да, со мной уже поговорили – и про дорожный налог, и про техосмотр, и про страховку. Извиняюсь. Не волнуйтесь, я вообще больше водить не собираюсь. Никогда.

Ну, мы купили гору усилителей у Яна Куртиса из Вайрклиффа, он как раз жениться собирался и Трэйси хотела, чтобы по ночам он был дома. Развесили объявления и стали ждать.