Битька села на край «своей», плиточной дороги. Пыль «их»дороги тут же завладела кроссовками. Теплая волна сильного воздушного потока пихнула в спину, пыль подхватилась в воздух. Закашлявшись, Битька задрала голову. Огромное деревянное тело старинного парусника медленно и бесшумно плыло над ее макушкой. Тяжело проседая в воздушных ямах, изъеденное и обветренное, обросшее, как раковинами, гнездами птиц. Мелькнула позолоченная женская фигура с распахнутыми руками на носу судна. Надпись на корме «СИРИНЪ»через ять. Донесся издали сверху смех, обрывки разговоров и команд, кажется, песни. И летучий корабль ушел к горизонту. Унося белую, золотистую на солнце, гору парусов.
ГЛАВА 3
Сэр Холл Фрогг мечтал о небольшой войне; о разбойничьем нападении; о заблудшем драконе; на худой конец, о банановой кожуре (тьфу, об этом он мечтать не мог, но о чем-то с подобным эффектом мечтал). В результате всех этих катаклизмов один единственный человек должен был бы погибнуть, или хотя бы непоправимо искалечиться.
Рисуя в трещинах потолка душещипательные картины славной (не жалко, пусть будет — славной) гибели и скромных, но трогательных похорон своего собственного оруженосца, сэр Фрогг едва не рыдал от горечи утраты, умиления и облегчения.
«Простите меня, о, доблестный и добрейший сэр Фрогг! Простите неблагодарную свинью, наивно пригретую Вами на благородной груди!.. — хрипло должно было срываться с покрытых кровавой пеной губ юнца, отдающего концы на руках благодетеля, — …простите мне все те неприятности… нет! — все те ужасные неприятности! — которые я имел непростительную наглость Вам доставить, простите мерзкое непослушание и дерзкую непочтительность… — сэра Фрогга мало смущала необычность длины этой тирады для уст умирающего. — …А особенно мое ужасное поведение, точнее, мое дерзкое и необъяснимое отсутствие, как раз в тот день, когда Вас посетил этот пошлый кривляка и изврат …(тьфу!)… Вас посетил этот почтеннейший из рыцарей сэр Амбризюайль Кру.