— Ты чевой-эта? — иронически заскрипел, прикинувшись старушечьим, голосок, — Совесть задолбала, горемычный?

— Это я возьму, — отрезал Рэн.

— Оставь ему. Прикольно будет посмотреть подо что он саксофон приспособит: вино в него будет наливать, или на шею как трофэй повесит…

«Значит, эта штука называется „саксофон“, — отметил про себя оруженосец и внутренне передернул плечами от мысли, что кто-то имеет возможность постоянно наблюдать за ним и нахально этим пользуется.

— Ставлю на то, что он им будет землю копать, как совком…

Но голоски звучали уже далеко, и Рэн с облегчением понял, что остался один. Впрочем, это впечатление было ошибочным. Откуда-то из-за спины потянуло незнакомым горелым запахом. Первая мысль была о том, что маленький народец запалил-таки из мусора костерок. Но мысль эта, хоть и первая, верной не оказалась.

Источник дыма располагался дюймах в десяти над травой и имел вид зависшего в непринужденной позе в воздухе полупрозрачного существа, флегматично посасывающего углом рта маленький коричневый предмет наподобие толстой кровяной колбаски, какие делала мама. Из этого предмета и валили удушливые клубы синеватого оттенка. Оттенок же самого существа, его лица, рук и мускулистой шеи заставил Рэна выбросить вперед руку со сложенными должным образом пальцами и перекрестить существо, пробормотав что-то составное из «Изыди…»и «Отче наш…». Существо в ответ вынуло смердящую штуковину изо рта и перекрестило ею Рэна. Как сказали бы в несколько более поздние времена: «Есть контакт».

А в эти времена существо произнесло низким хрипловатым голосом: