А закончив этот адский труд, Князь поднял один гербовый лист, помахал им в воздухе перед физиономией нотариуса и спрашивает:

— Уважаемый, а мой дядюшка, часом, не любил шутить? Он вправду мне вот это вот все оставил? Или, парр-рдон, у него изощренное чувство юмора?

И я понимаю, что не верит он в этот абсурд ни грамма, потому что сумма там совершенно нереальная. Но нотариус упаковал половину писанины обратно в портфель и говорит:

— Совершенно верно, ваша светлость. Титул князя, — увольте только меня повторять этот титул, язык заплетается, — фамильный замок на острове Добрых Детей, каковой остров является в последние семьсот шестьдесят три года собственностью ваших предков, а также четыре с половиной миллиона в шиянских бонах и ценных бумагах.

Вокруг зааплодировали. А Князь обмахнулся листом, встал и снова сел. И говорит:

— Это кстати, господа… Мне, понимаете ли, нужно на генераторе защиту заменить… — растерянно так.

Кто-то нервно фыркнул, а Инчи заржал и выдал:

— Да ты новые крылышки купи! С четырех с половиной лимонов, типа, можно себе позволить!

Князь покивал и смотрит на нотариуса вопросительно. И вид у него такой, будто он ждет, что этот пижон со своим портфелем скажет: "Ну все, малыш, спасибо за внимание, свободен", — и свалит. Похоже, всякие острова и замки вместе с нереальными деньжищами никак не могут в голове уместиться — если в последнее время человек заправлялся в долг. Князю с деньгами как-то не очень везло.

Тогда нотариус включает свой компьютер и вызывает на все той же стойке трехмерное изображение этого замка — такой грезы на высокой скале, а под той скалой плещет прибой, а на башнях развеваются синие флаги. Князь с этого дела окончательно потерял чувство реальности происходящего, потому что посмотрел на эту картинку, как невинное дитя — на торт из мороженого, и спрашивает: