— Привет, Изя, — сказал Хеллер. — Присаживайтесь.

— Нет-нет. В присутствии своего начальника я должен стоять.

— Какой там начальник? Ведь вы же несете за меня ответственность, — запротестовал Хеллер.

— Наверное, вы на меня рассердитесь. Я этого заслуживаю.

— Давайте-ка садитесь и скажите мне, почему я должен на вас сердиться.

— Я не довел дело до конца. Я знал, что оно окажется мне не по плечу.

— Ну, хоть что-нибудь вы все же сделали, — сказал Хеллер.

— Так, то да се, — отвечал Изя. — Но… — и тут он вздохнул с облегчением, бросив взгляд на уходящие вниз ступеньки. По ним вверх трусцой взбегал Римбомбо.

— Последние ленты перемотал. Сегодня не было пятичасового урока.

— О чем это вы?

Хеллер рассказал ему о магнитофонах, которые Бац-Бац установил в курсовых аудиториях. Изя был потрясен.

— О, — воскликнул он, — так это ж, наверное, ужасно утомительно. Да и опасно к тому же! Потом будут периоды зачетов и лабораторных занятий. Но за небольшую сумму я, пожалуй, смогу слегка разгрузить ваш рабочий день.

— Продолжайте, — встрепенулся Хеллер.

— Я изучу и прохронометрирую расписание ваших занятий и предложу Бац-Бацу наиболее эффективный порядок движения между аудиториями, — сказал Изя. — Но сейчас я отнимаю по пустякам ваше драгоценное время. — Он открыл портфель, вынул оттуда какие-то бумаги и передал их Римбомбо: — Если вы их только подпишете, то станете служащим по социальному обеспечению и удержанию налогов нью-йоркской компании «Чудесные вложения».

Бац-Бац, положив бумаги на колени, подписал. Изя оставил часть бумаг ему, а остальные забрал.